«Уезжал, наверное, со слезами»: большое интервью Амира Мифтахова

Прошлым летом воспитанник «Ак Барса» Амир Мифтахов принял решение о переезде за океан — и подписал двусторонний контракт с «Каролиной».

По ходу прошедшего сезона мы общались с Амиром дважды — перед стартом предсезонки в НХЛ и в середине сезона. По окончании года контракт Мифтахова и «Чикаго» подошел к концу — вратарь вернулся в КХЛ, в состав амбициозных «Шанхайских Драконов».

В интервью «Вечерней Казани» голкипер вспомнил насыщенный сезон, в который вошли вызов в НХЛ на финал Кубка Стэнли, дебют в плей-офф АХЛ и выход в финал Кубка Колдера.

«Что рассказывал о КХЛ иностранцам? Что там играют в хоккей»

— Как оцените минувший сезон? С первого взгляда кажется, что он получился несколько волнообразным.

— Хороший сезон, дошли с командой до финала – это уже о чем-то говорит. В плане «волнообразности» — присутствовал определенный момент адаптации. Это другая страна, другая жизнь. Думаю, я с этим справился неплохо, закончил сезон хорошо.

— Можете подробнее рассказать про адаптацию?

— Много моментов. Другие люди, другой менталитет – это заставляет тебя перестраиваться. Приходится обживаться без родных и большинства друзей рядом. Благо, нашел в «Чикаго» много хороших людей, за счет чего мне было чуть легче. Посмотрел на Америку с другой стороны – ощущения стали лучше.

— Что нового открыли для себя?

— Сложно сказать. Просто чуть иначе начал воспринимать – на это влияет и твое состояние, в котором ты находишься, сейчас было чуть больше позитива.

— Сравнивая первую поездку в Северную Америку и эту, в «Чикаго», что можете сказать?

— Конечно, я уже был готов ко всему, где-то было проще. Тем не менее, когда ты переезжаешь в другой город, в другую страну, нужно обосноваться. Чикаго – хороший город, большой, красивый, много русскоязычных людей. Всегда можно услышать на улице родную речь, это дает больше позитива.

— Как знакомились с местными русскоязычными? Узнавали на улице?

— Времени гулять не было. Люди в Чикаго в целом увлечены многими видами спорта – в городе и в штате много спортивных команды. Кто-то болеет за одних, кто-то за других, хоккей, бейсбол, американский футбол – там все это есть. В целом в штате, друг от друга в часе езды, базируются три команды АХЛ. Где-то узнавали фанаты, но особо не выбирался.

— Насколько вам помогло наличие российских хоккеистов в «Чикаго»? Вас там и так было много, еще и Кочеткова на несколько игр из «Каролины» спускали.

— Нас в один момент было там чуть ли не шесть человек. Конечно, в раздевалке веселее находиться – где-то есть свои шутки, темы для обсуждения. Плюс не у всех с языком хорошо, кому-то помощь может понадобиться в бытовом плане – хорошо, когда можно на кого-то положиться.

Фото: «Чикаго Вулвз»

— Много молодых парней среди наших – легко было находить язык?

— Никто не смотрит на возраст. Конечно, ребята могли что-то спросить у нас, ведь опыта все равно чуть больше. Мы тоже могли обратиться. Находясь там, молодые ребята взрослеют быстрее.

— Что-то такое можешь вспомнить?

— Помогали во всем – в быту в том числе. Старались проводить время вместе, больше общаться – это уже большой плюс.

— Был ли в «Чикаго» отдельный уголок или тренерский штаб стремился разбавить иностранцами?

— У нас не было какого-то уголка. Так уж, перед игрой или тренировкой, встретились, посмеялись пять минут – и расходимся. Мы все, командой в целом общались друг с другом.

— Иностранцы что-то спрашивали у вас по русской культуре может?

— Вопросы всегда есть – многие из них посматривают в сторону КХЛ, поэтому узнать, что и как — для них всегда интересно. Это стандартные вещи.

— Спрашивали о чем-то необычном?

— Чего-то такого и не вспомню, если честно. По поводу хоккея было.

— Что например?

— Про условия в лиге.

— Как вы описывали им КХЛ?

— «Там люди в хоккей играют» (смеется).

— Про «Ак Барс», по другим клубам – не спрашивали?

— Не буду выдавать людей, просто наводили справки, кто-то про друзей своих спрашивал: «Вот у меня друг играет там-то, как там?».

«Им не надо встряхивать никакую команду»

— Зимой вы играли достаточно много, но потом ваше игровое время сократилось. Расскажи об этом.

— Сложно что-то сказать. Наверное, это тренерское решение. Всякое бывает. Где-то я играл чуть больше, где-то чуть меньше.

— В течение сезона в «Чикаго» сменился тренер – на место Эбботта пришел Анастас. С кем-то сложилась какая-то химия?

— Спирос уже работал в команде, поэтому никаких изменений особо не было.

— Вообще для вас эти специалисты как-то отличались – кто-то пожестче, например, был?

— С Кэмом Эбботтом мы провели небольшой срок времени, не так долго поработали. В целом в «Чикаго» крепкая система, крепкая организация, которая отталкивается от «Каролины», поэтому особых изменений я не почувствовал.

— Весенняя ситуация, когда вы не играли, не показалась чем-то схожей на момент в составе «Ак Барса» в твоем пока последнем сезоне за клуб?

— Немножко разные ситуации все же.

— Как строилась конкуренция с Примо?

— Мы хорошо общались на протяжении всего сезона. После сезона, было дело, переписывались, спрашивали друг у друга как дела, какие планы на следующий год. У нас получилась интересная конкуренция – он также хотел показать на льду всего себя, вне льда мы ладили хорошо.

— Было заметно, что это вратарь с более чем 50 матчами в НХЛ за плечами?

— Конечно, у него есть потенциал, который позволил ему выходить на матчи уровня НХЛ. В целом не важно, играл ты там или нет – если ты поиграл в Северной Америке, это уже видно.

Фото: «Чикаго Вулвз»

— В подкасте StormTracker ассистент главного тренера «Чикаго» Дэн Прайс рассказывал о вашей подготовке в отсутствие игровой практики, в том числе во время плей-офф. Расскажите об этом времени.

— Не было четкого плана, кто будет играть или нет. Плей-офф начал Кейден – и он здорово проводил игры. Я знал, что наша цель Кубок – и я должен быть готов выйти на игру, поэтому я делал то, что мог, чтобы быть в тонусе – наслаждался каждым днем, находился с ребятами постоянно. Атмосфера в раздевалке была замечательной – каких-то негативных эмоций даже не возникало. Конечно, мне хотелось поддерживать ребят.

— Не вспоминал последний сезон в «Ак Барсе» перед отъездом?

— Да, у меня был действительно было что-то похожее. При счете 2:3 в серии мне сказали «иди играй», а после двух пропущенных шайб заменили. Здесь случилось что-то похожее – после первого периода шестого матча мы проигрываем 0:2, но мне дали доиграть матч, в меня поверили. Им не надо было встряхивать никакую команду, все было спокойно, без паники. Мы выиграли 3:2 – для меня это был важный момент, мы показали, что играем в хоккей.

— Что тогда с Кейденом произошло? Никто не понимал – в повреждении ли дело?

— Что-то с ним произошло, какое-то повреждение.

«Не прогонял в голове мыслей о матче против Артура Ахтямова»

— После первого выхода на замену, после двух побед – почувствовал прилив сил?

— Выигрывать приятно, тем более в плей-офф. Мы находились в шаге от завершения сезона, вылета. У нас были матчи два дня подряд, друг за другом. В такие моменты не обращаешь внимания на эти вещи, потому что завтра игра – и только она решит. Порадовались пару минут – и вернулись к подготовке.

— Почувствовал возросшую популярность вокруг себя?

— В целом в команде и вокруг нее была приятная атмосфера – мне казалось, что с каждой игрой на наши матчи приходит все больше и больше фанатов. После каждого сэйва они реагировали так… До мурашек, в общем. Конечно, это чувствовалось и придавало сил.

— Наверное, этот финал будут вспоминать, в том числе из-за противостояния Мифтахов-Ахтямов, вы с ним много лет шли рядом в системе «Ак Барса». Как ты узнал о том, что будете играть друг против друга, выделял ли этот момент?

— Нет, все было спокойно. Я не был удивлен, что они вышли в финал – у них была хорошая команда. Конечно, в плей-офф все может быть непредсказуемо, но я ожидал чего-то подобного.

Фото: «Торонто Марлис»

— Перед серией не общались?

— Нет, ничего такого не было.

— И моментов никаких не прогонял в голове?

— Не видел в этом смысла. В такие моменты ты думаешь только о своей игре и о цели, к который ты идешь.

«Перед финалом Кубка Колдера у меня были сумасшедшие 24 часа»

— Расскажи о финальной серии – первый матч ты ведь проводил.

— Перед этим у меня были тяжелые 24 часа. Меня вызвали в «Каролину». Утром была тренировка, подъехал тренер, сказал: «Завтра ты начинаешь матч». Через 40—45 минут заканчивается тренировка – и он говорит: «Произошли кое-какие изменения». Я напрягся, похоже, не играю.

— Так.

— Оказалось, что я действительно не играю, но из-за того, что еду в расположение «Каролины». Я сказал, что не знаю, как получится со временем, с перелетами, но я готов играть в завтрашнем матче в АХЛ. Он сказал: «Не знаю, как будет. Летишь туда – там все скажут».

Фото: «Чикаго Вулвз»

— Ты едешь на матч финала Кубка Стэнли. Какие мысли витали?

— С одной стороны, было неожиданно, приятно. Я не верил. Но с другой стороны, ты готовишься к своей игре и к своему финалу, находишься на подъеме, ждешь игру – и тут ты покидаешь команду. Ты хочешь помочь команде, но сделать это не можешь. Получилось как получилось. Я изначально не знал, что там случилось.

— Как партнеры по команде отреагировали на этот вызов?

— Никто не верил. Я собирал форму, никто не думал, что все серьезно. Спрашивали: «А что будет завтра?» — Отвечал: «Завтра – будет завтра. Не могу ничего сказать». Пока собирал форму, все узнали, что я все-таки сыграю в первом матче финала. Но самое главное – другое.

— Что?

— Я жил в 50 минутах от арены. После тренировки мне пришлось ехать за паспортом, а стадион находится прямо рядом с аэропортом. Я потерял примерно полтора часа на дорогу, чтобы забрать паспорт и быстро улететь. В аэропорту были огромные очереди, пришлось бежать, бегом все контроли проходить.

— До арены «Каролины» добрался без приключений?

— Я приехал за полчаса до игры, посмотрел хоккей, потом мне объяснили, что мой вызов был необходим. Та игра закончилась поздно, меня к себе забрал Андрей – я у него поспал часа три, потом поехал в аэропорт. В Чикаго была сумасшедшая посадка.

— Что там?

— Мы уже сели, а потом снова пошли на взлет. В итоге со второго раза сели. Я съездил на арену, оставил форму и поехал спать домой. Поспал час-полтора – и поехал на игру. На первую финальную игру вышел после бессонной ночи и тяжелого перелета. Короче, эмоциональные 24 часа.

— Ты на игре в Роли, финал Кубка Стэнли – о чем ты думал больше: о том, что происходит перед тобой и с тобой или о своем финале?

— Времени понять и подумать не было – все произошло быстро, спонтанно как-то. Просто следовал указаниям: делай это, делай то. Мысли о завтрашней игре крутились в голове, но прямо сейчас ты здесь, и никто не знает, что еще будет. Всякое бывало, как бы это ни звучало. Находишься в ситуации повышенной готовности.

Фото: «Чикаго Вулвз»

— Как считаешь, если бы пришлось помогать «Каролине» в серии с «Вегасом» — смог бы?

— Конечно. Да любой скажет, что да. Тем более после того, как мы попали в финал, я находился на эмоциональном подъеме. Все могло получиться.

— В трансляции тебя показали, как ты с баулом идешь в сторону раздевалки. Показалось, что у тебя на лице некая эйфория. Кайфовал от момента?

— Не знаю, зашел на арену – и идешь в раздевалку. Не знаю, что у меня было на лице. Бежишь, торопишься – что там может быть. Через полчаса игра начинается, а я вообще ничего не понимаю, что происходит.

— Успел пообщаться с Бринд’Амором?

— Общения с ним не было, больше с тренером по вратарям разговаривал.

— Можешь чем-то поделиться из той беседы?

— Сезон шел, у них финал, у нас финал. Оценок никаких не было – пожелали друг другу удачи. Да и подсказок особо не было – в финале мало что исправишь.

«Радость — это ничего не сказать»

— Насколько плотно с Андреем держали связь в плей-офф?

— Были моменты, звонишь, говоришь: «Извини, не хотел отвлекать», а потом начинаете разговаривать. Ну а так, каждый день были на связи – у нас всегда есть о чем поговорить.

— В финальной серии чувствовал, что он, может, как-то поменялся? Финала Кубка Стэнли «Каролина» ждала, кажется, целую вечность.

— Не знаю даже, в плей-офф люди всегда получают удовольствие – там ведь совсем другой хоккей, другой накал. Очень рад, что он наконец поднял Кубок над головой. Мы все очень долго этого ждали. Каждый год, когда виделись летом, уже разъезжаетесь, провожаешь его в аэропорт, говоришь: «Давай, без Кубка не возвращайся». Наконец-то это случилось.

— Смотрел ли последний матч их финала?

— Мы смотрели не весь матч – то ли у нас была игра, то ли что. Мы с ребятами досматривали третий период, а потом церемонию.

Фото: Getty Images

— С финальной сиреной выдохнул?

— Смешалась радость, гордость и опустошение – я очень сильно за него переживал. Конечно, за всех ребят рад, но за Андрея особенно. С самого детства мы вместе, я знаю, как он шел к этому и сколько времени отдал ради этого. Много эмоций внутри меня было. Их сложно описать, я даже не думал, что так буду переживать этот момент.

— Удалось с ним быстро связаться? Наверное, у обладателя Кубка Стэнли следующие сутки после победы не менее трудные.

— Мы сразу созвонились с ним и с Женей [Свечниковым], как стало чуть посвободнее у них. Поздравил. Потом уже постоянно созванивались.

— Ты упомянул Евгения. Он раньше неоднократно говорил о том, что Кубок Стэнли – их совместная мечта с братом. Почувствовал, что и он выдохнул?

— Конечно. Я почувствовал это сначала через трансляцию, а потом через телефон. Очень рад за них. Это огромный пример, они всегда меня мотивировали, звали за собой. Не знаю, что может быть лучше в хоккее. Слово «радость» — ничего не сказать.

«В Торонто летели регулярными рейсами. Команду разделили»

— Что не получилось в финале Кубка Колдера? Матчи-то близкими были.

— В хоккее не бывает мелочей, но, наверное, эти мелочи и решили. Да, дома у нас не все получилось после старта серии на выезде, но мы понимали, что нам по силам их обыграть. Может быть, им повезло чуть больше, может, опыта чуть больше, реализация лучше сработала. Когда к ним полетели – был очень ранний перелет, летели, к тому же, двумя рейсами, команду разделили. «Марлис» передвигались на своем чартере – нюанс? Нюанс. Это финал. Кто-то выигрывает, кто-то проигрывает. Не знаю, где случился переломный момент. В пятом матче сидел и не мог поверить, что сезон закончен, хотя внутри мы были уверены, что можем выиграть. Может, это нас и подкосило, может, была какая-то самоуверенность у команды. Сложно сказать.

— Расскажи про перелеты – вы летали регулярными рейсами?

— Да, в Торонто так и летали. Одна часть команды в одно время, вторая – в другое время. Наверное, при таком плотном графике сложно организовать по-другому. В любом случае, эта лига – про автобусы.

— «Торонто» при этом летали на чартере.

— У них команда не попала в плей-офф Кубка Стэнли – наверное, им чуть побольше досталось, чем нам (смеется).

— Расскажи, что происходило при 0:3 в серии. Всегда кажется, что в такие моменты команда проходит точку невозврата.

— Где-то внутри стало легче – терять уже нечего, нужно выходить и делать свое дело. Я же говорю, по содержанию матчи были неплохими. Вроде раз проиграли, два проиграли – ничего страшного, перевернем. Они еще не сдаются никогда, даже при 0:3. Никто не думал о чем-то другом, кроме следующего матча – пока у нас есть игры, пока сезон не закончен, мы можем перевернуть все. Четвертый матч мы, кстати, по-моему выиграли.

— Да.

— Это придало нам сил, но в пятой игре что-то сыграло против нас. Я очень хотел выйти, помочь, был уверен, что если я сыграю, – победим.

Фото: AHL

— Расскажи об атмосфере на выездных матчах. Наверное, у местных после вылета «Мэйпл Лифс» все внимание переключилось на «Марлис». Трудно было играть в Канаде?

— Я скажу так: было классно играть. Эта атмосфера, канадского и американского хоккея, впечатляющая.

— Торонто – это же вообще хоккейная мекка.

— Так не думаешь во время игры – все об игре думаешь, нет времени на трибуны смотреть особо. Но атмосфера была классная.

— Пятая игра, вы ведете со счетом 2:1 после первого периода. Что в перерыве происходило?

— Все в рабочем режиме, никаких необычных эмоций. Игра идет 60 минут, все может случиться, может и овертайм будет. Все делают свое дело.

— Чего не хватило в том матче?

— Может быть, мы отдали слишком много сил и эмоций в серии с «Колорадо». Это самый сложный соперник из тех, что нам попались в плей-офф. Мне кажется, они были больше фаворитами на Кубок, чем мы и «Торонто». С ребятами обсуждали – если бы мы не прошли их, «Колорадо» выиграло бы Кубок.

— Что после поражения в раздевалке происходило?

— Какое-то время молчали. Пришел тренер, дал речь, сказал кое-какие слова: про сезон, про плей-офф, где мы были, где мы есть сейчас. А так – тишина, пустота. Потихоньку начали благодарить друг друга за сезон.

— Этот период в «Чикаго» — наверное, важный для тебя. Какие уроки, выводы ты сделал для себя за это время?

— Наверное, это больше личные моменты. Это огромный опыт в плане хоккея, в плане жизни. Много плюсов из этого всего я вынес для себя. Уезжал, наверное, со слезами – прижился как-то, привык, мне там все нравилось. Не было понятно еще, где я буду играть. Я точно знал только одно – если я останусь в Северной Америке, буду менять клуб. В «Шанхае», как оказалось, я попал примерно в такую атмосферу – у нас много иностранных ребят, североамериканский тренерский штаб, как будто и не было смены обстановки, как в другую раздевалку переехал.

«Цель у всех одна — победа в Кубке Гагарина. Другого быть не может»

— Были варианты с тем, чтобы остаться в Северной Америке?

— Предложения были, но мы с агентом решили, что так будет лучше для меня сейчас.

— Как появился вариант с «Шанхаем», долго было непонятно твое будущее.

— С «Ак Барсом» общение велось через агента. Мне сообщили только то, что меня хотят видеть в «Шанхае». Я мало что мог говорить в переговорном процессе, потому что права на меня принадлежали «Ак Барсу». Я сказал «да», дальше не знаю, что происходило, но мне в один день позвонили, сказали: «Добро пожаловать в команду».

— Заранее знал ли ты о том, что в команде с тобой будет Дмитрий Яшкин?

— Мы эту тему с ним обсуждали. Это был немаловажный фактор в том числе. Я брал паузу на какое-то время, думал, как будет лучше для меня – и этот вариант мне понравился. Я очень рад этому.

Фото: ХК «Шанхайские Драконы»

— Начал уже чувствовать новую команду?

— За прошедшие две недели в команде я ощущаю, что наш коллектив живет, сплачивается, плюс когда у тебя такое звездное руководство, в том числе по меркам мирового хоккея, это мотивирует тебя еще больше. Было приятно получить предложение.

— Фактор Ковальчука тоже был в переговорах?

— Наверное, да. Основной разговор все равно шел через агента, я мало что могу сказать.

— Наверняка успел повзаимодействовать с тренерским штабом…

— Конечно, еще в первые дни, как я прибыл в расположение команды. Меня приняли очень тепло, сразу вошел в рабочий режим.

— В контексте тренировок – чувствуешь североамериканский подход?

— Конечно, что-то такое есть. У нас ведь по большей части играют хоккеисты с таким опытом.

— «Шанхай» — правопреемник «Куньлуня», но со стороны команды абсолютно разные. Может, ты тоже заметил какую-то разницу в организациях?

— Я не был здесь до этого времени, поэтому не могу ответить на этот вопрос. Но сейчас я вижу, насколько все это серьезно, по разговорам с теми, кто здесь был, все изменилось кардинально.

— «Куньлунь» вышел в плей-офф Кубка Гагарина лишь один раз за свою историю. Сейчас уже цели другие несколько.

— Да, цель у всех одна – победа в Кубке Гагарина, других мыслей быть не может. Никто не хочет играть в хоккей только ради игры. Естественно, в организации смотрят в эту сторону – мне сразу дали понять в переговорах, что эта команда будет совсем другой. Речь идет о хоккейных и нехоккейных моментах. Это впечатляет и радует.

Фото: ХК «Шанхайские Драконы»

— Как тебе инфраструктура, в которой тебе предстоит играть и тренироваться?

— Пока не могу сказать – в Питере я не был, сразу полетел в Минск из Казани на сборы. Сейчас в Москве находимся, готовимся к турниру, после него уже и полетим в Санкт-Петербург.

— Для тебя это первый переезд в рамках КХЛ, насколько сложно было это переварить?

— В рамках России, да, это мой первый переезд, но по карьере – нет. Сложностей особо никаких нет. Два часа на самолете – и я уже в расположении команды.

— Учитывая то, что ты впервые в карьере меняешь команду на уровне КХЛ, есть ли какие-то ощущения чего-то кардинально нового?

— Ментально я уже начал к этому готовиться, когда начались переговоры. Не было неожиданности. Когда я понимал, что переговоры завершаются, я имел хорошее понимание об организации, команда собралась, уже успел пообщаться с тренером.

— Как семья реагировала на переезд?

— Переговоры шли не один день – все понимали. К тому же я уже ездил в Америку, они готовы к такому развитию событий. Все понимают, что в том же «Ак Барсе» кто-то приходит, кто-то уходит – и такое может произойти и со мной. Все только рады, им даже проще где-то – им не нужна виза, не надо сутки куда-то добираться, живем в том же часовом поясе. Конечно, реагировали с радостью.

Фото: ХК «Шанхайские Драконы»

— Понятно, что на предсезонном турнире ты сыграл пока один матч – пока не привык к формату площадки, к европейскому хоккею в принципе?

— Нужно, конечно, еще адаптироваться. Ты вроде тренируешься, все нормально, не замечаешь этих моментов, тем более что у меня был совсем небольшой отпуск – сезон закончили в конце июня. Нужно было немного восстановиться, залечить свои болячки с прошлого сезона – а тут уже нужно ехать на сборы. В плане игры – предсезонный хоккей он другой. Конечно, непросто, нужно привыкать. Первый период с «Сочи» – вроде хорошее самочувствие, но нужно адаптироваться. Еще есть несколько игр, все будет хорошо.

— Прошлое межсезонье было непростым с точки зрения подготовки – визы, разъезды, тренировки без команды. Нынешнее – короткий отпуск. Какая модель подготовки тебе ближе?

— Не знаю даже. Это наше любимое дело. Конечно, в команде работать полегче, повеселее, но это разные вещи. Ты понимаешь, что когда ты принимаешь решение о смене клуба, нужно будет принимать и правила подготовки к новому сезону.