«Сегодня тебя поливают, а завтра — ты их любимый игрок»: интервью Егора Бабенко

Переход Егора Бабенко в «Ак Барс» был воспринят болельщиками скорее с опаской. Трансфер 28-летнего нападающего без большого опыта игры в КХЛ провоцировал большое количество обсуждений. Несмотря на это, нападающий с первых дней комфортно почувствовал себя в команде, получил место в составе и даже успел забросить две шайбы в ворота «Металлурга» (4:3) и «Автомобилиста (6:2).

К сожалению, в настоящий момент нападающий восстанавливается от тяжелой травмы, полученной в игре с «Барысом» (2:1 Б), и уже точно не сможет помочь «Ак Барсу» в плей-офф.

Мы встретились с Егором 23 февраля перед игрой с его бывшей командой «Ладой». В большом интервью в одном из подтрибунных помещений арены мы успели обсудить его восстановление после повреждения, игру за океаном, спровоцированную Ярмаркой новичков КХЛ, а также непростой путь в главную хоккейную лигу страны.

«Я не хотел верить, что порвал кресты»

- Расскажи, как проходили твои последние месяцы восстановления?

- В ноябре я получил травму, пока сделал все обследования, прошло время. Продолжительный момент занимались подтверждением диагноза, консультацией с врачами, решили делать операцию. В итоге 27 ноября сделали.

- Насколько я понимаю, вы достаточно длительное время занимались «подтверждением травмы», почему так вышло?

- Я не хотел верить, что порвал кресты. Сам понимаешь, это серьезный диагноз, поэтому нужно было собрать побольше мнений. Такой шанс выпал, играть в Казани, хотелось играть. К сожалению, все подтвердилось, иного выхода, кроме как оперироваться, не было.

- Что чувствовали, когда узнали окончательный диагноз?

- Я с самого начала не поверил в это. Мы с Астаны прилетели в Нижнекамск, на следующий день я был в Казани. Тут сделал МРТ и спокойно ждал, думал, что пронесет. На следующий день мне звонят, говорят: «Порваны крестообразные связки». Я был в шоке. Полетел в Москву, провел там обследование.

- Это ваша первая подобная травма в карьере?

- Не хотелось бы об этом говорить, тяжело вспоминать. В первый раз со мной это случилось в «Сочи», как и с «Барысом» — в ноябре. Какой-то «черный» месяц для меня. Тогда вообще не было информации — что это, как восстанавливаться. Но я вернулся на следующий год, неплохо сыграл. Сейчас эмоционально полегче.

Фото: ХК «Ак Барс»

- Почему решил делать операцию в Мюнхене?

- Там проходила моя первая операция, я знал врачей и их возможности. Я знаю их, а они знают мое колено, поэтому решил лечиться там, чтобы не рисковать — впереди карьера, поэтому решил вложиться. Ладно мне было бы 35, я заканчивал, но не в моем случае. Я хочу продолжать играть на высоком уровне.

- За хоккеем смотрели в это время?

- В начале, конечно, пытался что-то смотреть, следить, но потом отписался от всех групп. Я не мог смотреть: внутри была какая-то злость, обида. Все, что делаешь: лежишь и в голове катаешь мысли разные.

- Тем более, что для вас это первый подобный вызов в команду уровня «Ак Барса».

- Да, долго с «вышки» пробирался. «Ладу» закрыли, приходилось искать разные варианты. И вроде бы выбрался обратно, но травмы неприятные подкосили. Но я на это стараюсь смотреть с точки зрения того, что я — профессионал, который сталкивается с трудностями разного характера, и я должен их проходить. Таким образом и показывается ведь сила тебя как человека, как хоккеиста. Мотивация вернуться на следующий сезон — гигантская.

- Как партнеры поддерживали?

- Сразу, как только огласили диагноз, написали ребята: Яшка подбодрил, Леха Марченко, Тимур Билялов. Все спортсмены понимают, что такое травма. Было приятно, что поддержали.

- Часть восстановления вы проводили в Тюмени, почему?

- Дело в том, что я ходить толком не мог, поэтому вернулся к себе. Смысла находиться тут не было особого: я бы на базе просто лежал. Семья рядом — психологически было легче. Уже спустя две недели купил себе гантели, начал тренироваться, ходить. Как смог — вернулся в Казань.

- Как сейчас проходит ваш день?

- Все в тренировках. Мы с Игорем Валентиновичем работаем, плюс у меня свой реабилитолог есть. Просыпаюсь — в зал, вечером — в зал. Не вылажу оттуда.

- Не грузит тот момент, что вы — в зал, а партнеры — идут на лед?

- Я их не вижу, к счастью (смеется). Мы с ними только на играх пересекаемся и в столовой на базе. Да и без этого играть хочется невероятно.

«Сегодня тебя поливают, а завтра — ты их любимый игрок»

- Вспомните момент, как вы переезжали в Казань.

- Да обычные переговоры — все через агента. Когда что-то пошло, созвонились с Денисом Александровичем, увиделись с ним в Казани. Я был удивлен, честно признаться, что мной заинтересовались, но был готов на все, чтобы оказаться в команде. Да, дали двусторонний контракт, но я прекрасно понимал, что мне нужно пройти определенные этапы.

- Какой вы команду увидели при переходе, учитывая, что тренерский штаб по полной обновился, костяк игроков — тоже?

- Я знал, что команда будет более молодой, быстрой. До этого, я так понимаю, акцент делался на игроках с опытом. Сейчас у нас работает «сплав» молодости и опыта.

- Какими были сборы у Анвара Гатиятулина?

- Единственное, что я смогу выделить, наверное, все «было с головой».

- Что это значит?

- Не было перегруза по тренировкам, все происходило в приятной атмосфере. Морально было очень легко.

- Не очень приятная история случилась в первые дни после перехода: про кумовство в клубе. На вас это как-то давило?

- Я за всем этим не следил, только издалека слышал. Я знаю, что я за игрок, знаю путь, который я прошел, чтобы здесь оказаться, поэтому особого внимания этому не отдавал. В моей карьере были моменты, когда меня могли ругать, но я не смотрю за этим. Это наша спортивная жизнь, вот и все. Сегодня тебя поливают, а завтра — ты их любимый игрок. Я был к этому готов.

Фото: ХК «Ак Барс»

- Сразу вспоминается ваша шайба «Автомобилисту», то празднование, когда вы приложили к уху ладонь.

- Это было на эмоциях (смеется). Можно сказать, что жест относился к тем людям. Я «слушаю» их дальше.

- Скинули в этот момент груз?

- Да и не было его, честно сказать. Я понимаю, что моя задача в этом сезоне — не в большинстве забивать, а играть на команду, помогать ей чем получается. Да и потом, в сезоне можешь без голов оставаться особо, а в плей-офф — решающую положить.

- Быстро в сезоне удалось поймать связь с Дыняком и Кателевским?

- Да, вполне себе. Тем более, что Никиту я знаю хорошо — друг о друге слышали по возрасту, в ВХЛ друг против друга выходили.

- Учитывая то, что встретились спустя столько времени в одной команде, Никита как-то поменялся?

- Он всегда играл в жесткой манере. Если говорить про изменения, то он стал здоровее, это точно. Под силовые его, слава богу, я не попадал.

«Самое большое отличие между МХЛ и WHL — фанаты»

- Вы прошли драфт КХЛ, но, по сути, он и помешал закрепиться в лиге с самого начала. Вас можно отнести к противникам этой процедуры?

- В момент драфта я играл в Тюмени, вообще не слышал ни о каком драфте. Где-то в новостях увидел, что меня выбрали где-то. Потом была «Ладья» в МХЛ, но за «Ладу» при этом я сыграть в КХЛ на позициях того же «лимитчика» не мог, потому что мои права лежали в ЦСКА. Не мне судить о том, нужно это кому-то или нет, но во многом из-за этого я и уехал в Канаду.

- Не думали пробовать здесь пробиваться, через ЦСКА?

- Мне кажется, что в ЦСКА было бы попасть нереально: пока возраст — я бы играл в молодежке, если повезет — подняли бы в «вышку». А в Тольятти был реальный шанс, у меня были неплохие показатели.

- Как возник вариант с Канадой?

- Меня выставили на местный драфт. Меня выбрал «Летбридж», в котором на тот момент затеяли перестройку. Английский не знал вообще, только на уровне школы. Когда уже жил там, приходилось учить: вещи постирать нужно — вбил в переводчике фразу, один раз сказал — запомнил. Разговорный появился только спустя год.

- Какие отличия увидели юниорки нашей и юниорки той, канадской.

- Самое большое отличие — фанаты. Я жил в Летбридже, маленький город, местный стадион — пять тысяч, и на каждую игру он полный, люди на ступеньках еще сидят. Куда не приедешь — так везде.

- Летбридж, я посмотрел, город одноэтажный. Чем там вообще можно заняться?

- В том-то и дело, что только хоккеем. В любой момент можно пойти на стадион, позаниматься дополнительно. Это хороший этап, чтобы в 18-19 лет начинать обрастать мясом. Но это тогда. Сейчас, сам видишь, что к КХЛ спокойно подпускают ребят к основе повсеместно.

Фото: Getty Images

- И все равно, учитывая, что пацаны молодые — попадали в какие-нибудь истории?

- Честно сказать, так и не вспомню. Может и были, но все связаны с хоккеем. Каких-то веселых загулов у нас не было.

- К новой стране легко приспособились?

- Да, более чем. Мне повезло с принимающей семьей — очень добрые люди, а если говорить про команду, то тем более. До сих пор некоторые ребята в КХЛ играют: Тайлер Вонг, Меннел из «Динамо».

- Кого еще можете вспомнить?

- Дилана Казенса, он сейчас в «Баффало» играет — успели с ним поиграть в одной тройке.

«Если бы не КХЛ, пробовал бы пробиваться в Канаде»

- Если говорить об НХЛ, вас на тот момент ставили в скаутские списки драфта. Не следили?

- Честно говоря, нет. Я понимал, конечно, было приятно, но я даже не думал об этом. Это отвлекает тебя от игры, особенно когда ты молод. К тому же на драфте меня ставили где-то в шестом-седьмом раунде. Ладно я бы был в первых рядах, но на этом я даже не зацикливался: я был невысоким, это уже сильно било по моим шансам.

- Несмотря на то, что вас тогда не выбрали, вы оказались в лагере «Аризоны».

- Мы тогда только-только отыграли плей-офф, у меня была награда лучшему новичку сезона, и со мной связалась «Аризона». Сказали: «Приезжай в лагерь». Я прошел тогда все кэмпы: лагерь новичков, «мэйн кэмп». Хороший опыт был, тем более, что это была одна из самых сильных предсезонок у них. В том лагере были и Келлер, Дворак, защитник Чикран. Звери просто.

Фото: ХК «Сочи»

- При этом вы не остались на западе?

- Да, после того кэмпа и сезона в «Летбридже» мои права обменяли из ЦСКА в «Ладу» и мне предложили стать лимитчиком. Я размышлял: играть мне тут или ехать домой, в элиту нашей лиги. Если бы не КХЛ, я бы пробовал пробиваться там. Понятно, что «лимитчик» не играет каждую встречу, но я все равно поварился в этом.

- Учитывая ваш непростой путь к КХЛ, общаешься ли отдельно с Радэлем Замалтдиновым, который первый сезон в лиге проводит?

- Мы с ним в хороших отношениях, он тоже много писал мне, пока проходил операцию. Я очень сильно жду момента, когда он забьет. Когда ассист сделал первый — радовался. Вот недавно с ним виделись, спросил у него, когда забьет, а то все ждут уже.

«Почему-то игроки из «вышки» всерьез не воспринимаются»

- Расскажите о своем пути в КХЛ: после «Лады» вы поменяли ряд команд.

- После моего первого сезона в лиге «Ладу» расформировали. Ты, как молодой игрок, «лимитчик», никому по сути не нужен в КХЛ. Пришлось спуститься в ВХЛ. Там поиграл, набирал очки — и появилось «Динамо» с просмотровым контрактом.

- После «Динамо» были «Северсталь», «Трактор». Что там не получилось?

- В Москве были переговоры, но не пришли ни к чему общему. После полугода в «Северстали» — перешел в «Трактор». На тот момент там был тренер Петерс Скудра. Он отправил меня в «Челмет». Потом — бесконечные командировки туда-обратно, плюс повреждение. Я решил взять паузу и вернуться в Тюмень. По прошествии времени не знаю, что конкретно не сложилось — сыграло слишком много факторов.

Фото: ХК «Динамо» Москва

- Потом в вашей карьере случился «Сочи».

- Это было спустя год, в «Рубине» взял бронзу в ВХЛ, и позвонили из «Сочи». Предложили просмотровый контракт, потому что к игрокам из ВХЛ, мне кажется, есть предвзятое отношение, которое до сих пор живо, как видишь: почему-то думают, что игрок из «вышки» — всерьез не воспринимается, а шанс куда-то пробиться — это только «просмотровый».

- Учитывая ваш неудачный опыт с просмотровым контрактом в «Динамо», как смотрели на по сути такой же вариант в «Сочи»?

- Я просто хотел приехать и показать, на что я способен. Мне терять было нечего, поэтому хвататься за шанс — это все, что было нужно. В моем родном городе КХЛ нет, поэтому я уже привык пробиваться как «неместный».

- Приятно было после этого в «Ладу» вернуться?

- Конечно, считай, моя первая команда в КХЛ. Как только стало известно, что они возвращаются — сразу предложили мне перейти к ним.

- Вы в течение нашего разговора говорили, что хотите вернуться в следующем сезоне, но контракт у вас с «Ак Барсом» всего на год. Есть сейчас какое-то общение с руководством, планы на будущий год?

- На данный момент задача у меня одна — восстановиться. С трудностями я не в первый раз сталкиваюсь, поэтому проблемы будем решать по мере их поступления. Сейчас я должен хорошо закачать ноги, подготовиться к сезону. Вообще мне кажется, что о контракте говорить рано — у команды плей-офф на носу, им точно не до меня.