На прошлой неделе в зале Национальной библиотеки Республики Татарстан состоялся премьерный показ документального фильма «Рядом с Кубком», который был посвящен пути «Ак Барса» в плей-офф Кубка Гагарина 2025—2026. Подробнее об интересных деталях картины и первых отзывах от самих хоккеистов мы рассказывали здесь.
Над фильмом работали сотрудники медиацентра «Ак Барса» - оператор Павел Пятаков, фотограф Ильнар Тухбатов, позицию режиссера и монтажера занял Леонид Ефимов.
После премьерного показа корреспондент «Вечерней Казани» связался с Леонидом, который в большом интервью рассказал о процессе съемки фильма «Рядом с Кубком».
«Приезжая в новый город, мы искали углы в раздевалке, чтобы обзор был максимально широким, но при этом самим оставаться незаметными»
— Как пришла идея съемки фильма? Давно мы не видели чего-то подобного.
— Технически мы не забыли, как снимать документальный формат про жизнь команды. Другое дело, что для самой команды это было, наверное, не так важно. Мы отталкивались от философии конкретно Анвара Рафаиловича — он не то чтобы закрытый тренер, но достаточно сконцентрированный и серьезный, поэтому дополнительная раскрутка его работы в течение сезона в социальных сетях была бы неуместна и нелогична по «вайбу», если так можно сказать. А плей-офф и финал – это абсолютно другая история. Внутри нашего отдела маркетинга и медиа была, не побоюсь этого слова, чуйка, ощущение, что команда в плей-офф сможет пройти дальше, чем от нее ожидали. В новостях писали, что «Ак Барс» ни первый раунд не пройдет, ни второй, а потом удивлялись результатам. В полуфинале все уже все осознали. Так вот – у нас было предчувствие этого, поэтому нам не хотелось упускать этот момент. Мы решили – снимаем все, а потом «соберем, что получится».
— То есть мысль о том, что «это выйдет», появилась, когда прошли «Металлург»?
— Мы разговаривали об этом внутри отдела, решили, что этот материал мог бы выйти только в том случае, если бы мы вышли в финал. Споткнись мы на «Металлурге» — все пошло бы в стол.
— Почему решили делать историю о поражении в финале?
— Для нас в какой-то момент, как для авторов, стало открытием то, как проявляли себя игроки – вернемся и к Марченко, и к Денисенко. Они раскрылись так, как никто их не видел. Было бы глупо не показать то, как эти и другие ребята включены в команду, а не просто сидят и отбывают номер.
Фото: ХК «Ак Барс»
— Были разговоры с Анваром Рафаиловичем о камерах в раздевалке?
— Несмотря на то что Анвар Рафаилович считает себя немедийным человеком, хотя с нашей точки зрения это абсолютно не так, здесь он выступил соавтором. Он разрешил нам снимать, что очень важно, отсмотрел материал, внес коррективы, но они незначительные – вырезали пять минут из общего хронометража. На суть это не повлияло.
— Какой был от него отзыв при самом первом просмотре? Какие моменты он попросил вырезать?
— Он реагировал сдержанно. Как мне кажется, его все устроило. Я даже удивился, что он не вырезал острые моменты с тем же Марченко или Денисенко, когда они оказались в супернапряжении. Из того, что он вырезал, – моменты установок из раздевалки, которые были сняты на GoPro. Они не несли смысла – я их добавлял для разбавления атмосферы, но содержания они не несли.
— Очень мало в фильме самого Анвара Рафаиловича. С чем это связано?
— Он буквально выступил соавтором и фильма, и похода команды в плей-офф. Нам было важно передать эмоции, я об этом на премьере рассказывал, но самыми эмоциональными остаются всегда игроки – они делают шоу на льду. Анвар Рафаилович – сдержанный, спокойный тренер, таким он оставался и весной. Визуально для неподготовленного зрителя это могло бы выглядеть не так ярко, хотя мы знаем, как он может переживать внутри.
Фото: ХК «Ак Барс»
— Касательно игроков – какие были отзывы от самих хоккеистов?
— Я успел поговорить только с Никитой и Гришей, они были на презентации. Остальных пока не видел. Для них и для команды в целом не было предпоказа, кроме тренера. Первым вопросом, который я задал Грише, был: «Ну что, в раздевалку больше не захожу?» Он улыбнулся, сказал, что ему все понравилось: «Это выглядело как аттракцион». Никита «окнул», со сцены сказал, конечно, что, если бы он монтировал фильм, тот вышел бы лишь на 20 минут. Несмотря на это, игроки ментально поняли, что это им поможет выстроить образ лирического персонажа, показать, что они не только спортсмены, но и люди.
— Насколько для тебя было стрессово находиться с камерой в раздевалке в такие напряженные моменты?
— Работа в раздевалке, особенно в таких ситуациях, это всегда компромисс. В голове ты понимаешь, что снимаешь что-то крутое, значимое, но тут же ты не хочешь нарушить тонкую грань личного и публичного. В любом случае это наша работа. Хочу отметить Пашу, моего коллегу, он основной оператор «Ак Барса», который весь сезон был с командой, снимал все победные раздевалки. Я, как специалист в документальном жанре, включился только в плей-офф. Здесь мы работали вдвоем – и это была наша тактика: если выгонят одного, то, скорее всего, не заметят другого и контент мы в любом случае получим. Каждый раз, когда мы приезжали в новый город и новую раздевалку, мы первым делом искали какие-то ракурсы, дополнительные углы в ней, чтобы обзор был максимально широким, но при этом мы оставались незаметными. Конечно, это стресс – ты стараешься быть незаметным, но при этом снять нормальные кадры. Это хорошо заметно по фильму, когда мы ведем съемку из-за угла, не все кадры ровные – это не потому, что я люблю заваливать горизонт, а потому, что это особенность работы, чтобы хоть что-то дошло до конечного зрителя.
— Кто-то из хоккеистов просил не задействовать его в съемках?
— Самым суеверным в команде был и остается Кирилл Семенов. Он не очень любит к себе внимание. Конечно, он понимает, что это наша работа, что это и его работа, что у нас была договоренность с Анваром Рафаиловичем, который наверняка донес это до команды – лично я об этом не слышал, но мне кажется, что все были готовы к камерам вокруг и что ничего лишнего в финальный релиз не попадет. Кирилл все равно относится к этому остро, поэтому мы его обходили стороной – он действительно был не очень эмоционален по ходу плей-офф, кроме как раз того момента, который попал в фильм. Но там мы были далеко от него, и он нас не заметил.
— Артема Галимова нет много в кадре, в том числе из-за его характера где-то?
— Ему, на самом деле, все равно. Не в том плане, что ему «пофиг», он так же неэмоционален, как и в жизни, хотя в прессе, в телеграм-каналах его много. Но он в жизни такой, в раздевалке. Мы не хотели снимать игрока, который сидит в себе и думает, как он проведет следующие 20 минут матча, – это не передаст зрителю эмоцию. Но Артем, конечно, был частью команды, включался во все активности.
Фото: ХК «Ак Барс»
— Как ты сам оценишь получившуюся работу?
— Понятно, что есть моменты, которые получились даже лучше, чем ожидал, что-то не очень получилось – это, кстати, можно сказать об Артеме Галимове. О нем ведь много в фильме говорили, что он лез под кожу, задирал вратарей, полевых, но рассказать об этом грамотно не удалось, хотя это был интересный момент. Возможно, нам стоило увеличить хронометраж, сделать больше комментариев и интервью. С другой стороны, мне нравится, каким плотным оказался материал. Может быть, иначе зритель бы устал без американских горок, которые мы показали. Эмоции важнее.
— Были моменты на монтаже, когда пришлось сомневаться в том, что можно вставить, а что нет?
— В этом плане мы были спокойны – у нас были развязаны руки. Внутренних «стопов» или ограничений не было – мы ведь и кровь показывали, и разговоры в раздевалке. Не было чего-то такого, что могло не пройти внутреннюю цензуру. Огромный плюс в том, что над этим проектом работали сотрудники клуба. Мы не обращались на аутсорс, не приглашали операторов или звукачей, кто мог нарушить «личность» картинки. Нас, как сотрудников клуба, игроки знают, поэтому относились к нам чуть спокойнее.
— По комментариям смотришь — людям интересны такие форматы. Болельщики «Ак Барса» скучали по нечто подобному. Есть понимание – ждать продолжения такого контента? Вроде как и Анвар Рафаилович не против.
— Мне посчастливилось принимать участие в работе над всеми нашими фильмами за последние 7 лет. Это разные форматы работы: люди меняются, тренерские штабы меняются, медиаконцепция клуба меняется. Скажу одно – время покажет. Могу дать спойлер – есть определенная медиаоттепель. Сейчас в команде будет больше короткого лайв-контента, который не будет полностью основан на спорте. Съемки будут вне льда, но не в формате сериала. Уже сейчас можно это наблюдать.
«Лет семь-восемь назад ездил с фанатами на выезды, рассказывал про их быт»
— У тебя непрофильное образование.
— Да, это так. Я учился в КНИТУ-КХТИ на направлении «инженер-технолог». Медиа всегда было рядом со мной – я был и корреспондентом в кадре, и монтажером студенческих новостей, потом работал в комитете молодежи, где занимался отчасти медианаполнением. Много роликов снимали про и для студентов. Большой опыт в этом деле получил на «Студвесне» – сжатые сроки, в которые нужно подготовить работу, заставляют мыслить сценарно и быстро выдавать качественный материал. Моя первая профессиональная отметка – спецприз, который мы взяли в составе двух человек в первый же год. Через несколько лет удалось занять первое место. С этого все и началось. Вообще, когда ты умеешь снимать, монтировать и говорить на камеру – это развязывает руки, становишься Джаником из «Школы ремонта», специалистом широкого профиля.
— Как ты попал в «Ак Барс»?
— Меня позвали как корреспондента. Лет семь-восемь назад ездил с командой на выезды – не с «Ак Барсом», конечно, с фанатами на автобусе. Рассказывал про их быт. Было важно показать, что выезды – это не стереотип про веселых людей под градусом, которые едут и орут с трибуны. Это был первый контакт с клубом. После этого меня пригласили как человека с камерой на предсезонный выезд в Астану. Тогда еще Азеведо играл.
— Да-да.
— Первый видос в «Ак Барсе» был как раз с ним. Он и Кормье пробовали татарские сладости в номере. Это было шесть лет назад.
Фото: ХК «Ак Барс»
— Насколько ты был погружен в хоккей в этот момент?
— Вообще не был ни фанатом, ни хоккеистом. Для галочки ходил с друзьями на матчи, но я был неспортивным человеком. По итогу это сыграло только в плюс. Когда ты приходишь из «хоккея» в «хоккей», у тебя есть определенные шоры, которые тебя ограничивают. А я был человеком, который ни в чем не был ограничен. Да, за хоккеистами следит вся республика, но мы смотрели на них прежде всего как на людей. Потом родился формат «Живем хоккеем», потом – мини-документалка с финала три года назад. После этого успел уйти из клуба на полтора-два года – удалось снять фильм про финал Кубка Гагарина между «Локомотивом» и «Металлургом».
— Есть ли какой-то принцип в документальных фильмах, которым ты стараешься следовать на протяжении всего этого времени?
— Весь этот опыт сводится к тому, что мы рассказываем историю об известных персонажах с другой стороны. Мы находимся в команде, переживаем эмоции, но, в отличие от парней, не можем повлиять на ход игры. Остается только делиться со зрителями.