Антон Швец: «Мечтаю отблагодарить «Рубин» за поддержку»
Интересный разговор с полузащитником казанской команды, который заслужил свой шанс.
Он родился на Украине, первые 10 лет прожил в Тбилиси, вырос в интернате ЦСКА, уехал в Испанию, восемь лет отпахал в «Ахмате», попал в сборную, чуть не перешёл в «Зенит» и «Спартак» — но в итоге оказался в «Рубине». Антон Швец никогда не был медийной звездой, но он всегда был настоящим. Мы поговорили с ним о детстве, папе, Грозном, звездах, несбывшихся мечтах и людях, которые не дают упасть.
Тбилиси, кеды и интернат ЦСКА
— Антон, ты родился на Украине, но первые 10 лет прожил в Тбилиси. Что помнишь из того периода?
— У меня было счастливое детство. Мы с утра до вечера с друзьями проводили во дворе, играли в футбол. Мне кажется, сейчас у детей такого нет. Грузия — футбольная страна. Я с ребятами на грузинском болтал, хотя учился в русской школе. Теперь, конечно, уже мало практики, но язык еще понимаю.
Помню, играл в кедах, потому что бутс не было. А ещё мы в одном районе жили с Торнике Окриашвили. С которым потом в РПЛ встретились, но сыграть не получилось — у него травма была. Только футболками обменялись после матча.
— Когда переехал в Россию, то почувствовал разницу?
— Просто началась другая жизнь. Я попал в интернат ЦСКА. Жил в этом здании на Петровско-Разумовской аллее. Там был дружный коллектив и жили ребята, которые занимались другими видами спорта: баскетбол, борьба, и мы – футболисты.
Отец тогда работал на двух работах: поваром и на автомойке. Я всегда ждал, когда он позвонит и скажет: «Приходи, я тут обеды поменял на «Макдональдс». Это был праздник.
А ещё помню, как мы ходили с ним на стадион «Динамо» в Петровском парке. Он покупал курицу гриль, и мы сидели, ели её прямо на трибуне. Тогда это казалось самым вкусным блюдом в мире. Сейчас вспоминаю — и прямо вижу этот стадион, отца рядом, курицу эту.
Мне было непросто. Я был одним из самых маленьких. Меня взяли в виде исключения: я 1993 года рождения, а начинал с 1991-м. Виктор Александрович Балашов, царствие ему небесное, договорился, чтобы меня поселили в интернат. Он дал мне очень многое. Я с ним до последних дней на связи был.
— Первое время было страшно?
— Конечно. В 10 лет одному жить в интернате было немного непросто. Пару раз даже отец приезжал и оставался со мной. А ребята, которые занимались борьбой, поддерживали. Сейчас я сам отец и понимаю, как тогда моему папе было непросто меня оставлять. Но это закалило.
— Как же ты перешел в «Спартак»?
— В ЦСКА поменялся тренер, пришёл Дмитрий Христич, что-то не сложилось. И меня пригласил Ярцев — сын Георгия Александровича. Перешёл в «Спартак», года два-три там был. Мы жили на Войковской, клуб снимал квартиру семье.
— А как с учебой было? Принято считать, что футболисты плохо учатся.
— Я 11 классов закончил, ЕГЭ сдал без проблем. Не сказал бы, что учеба была на втором плане. В 13-14 лет я сам ездил с Войковской на другой конец Москвы: на трамвае, потом на метро до Сокольников, потом ещё и на автобусе. Было непросто с такой логистикой каждый день.
В «Спартаке» я был худеньким мальчиком, меня воспринимали не таким крепким и сильным, как многих сверстников. Но тренер Евгений Васильевич Сидоров верил в меня и всегда говорил папе: «Каждому яблоку своё время». С моего возраста в итоге только я смог пробиться в большой футбол.
— А потом была команда «Трудовые резервы»?
— Да, меня туда пригласили, и мне это было интересно, потому что у команды было много выездных международных турниров и это был хороший шанс проявить себя на высоком уровне. У клуба был хороший спонсор, мы много ездили по турнирам: Англия, Испания и Тунис. В Англии с «Эвертоном» играли, на «Манчестер Сити» ходили. Помню, как раз они Робиньо подписали, на его переступы смотрели, кайфовали.
— Что еще запомнилось?
— Всегда хотел себе бутсы Adidas, и помню, мама перед поездкой в Англию дала денег, чтобы я их купил. Хотя мне платили стипендию, но я все отдавал родителям. И когда чемпионом Москвы стал со сборной, там тысяч 60 дали призовых — тоже родителям отдал.
— А потом всё распалось?
— Да, но у меня было предложение из «Сатурна», и поехал туда: там были отличные условия, база шикарная. И мы полетели с дублем на сборы в Турцию, все складывалось отлично. Но на сборе в Турции заболел пневмонией. Воспаление лёгких, серьёзно заболел. Меня отправили в Москву, лечился там, но на поправку не шел, поэтому родители решили отправить меня к бабушке домой на Украину, чтобы она выходила. И я поправился. Но в тот момент оказался без команды, у меня не было агентов, никого. Все забыли.
Я в общей сложности почти год восстанавливался. Но бегал, ходил на турники, брусья и во дворе с ребятами-любителями играл. Но на душе было спокойно, понимал: хочу играть в футбол — значит буду и попаду в большой футбол.
«Карпин дал добро на отъезд в Испанию»
— Как ты попал в Испанию?
— Через бывшего игрока ЦСКА Иржи Ярошика. Он — муж моей сестры Златы. Они познакомились, когда Иржи играл в Самаре. Я позвонил: «Если есть вариант, устрой просмотр». Ярошик — золотой человек, сказал: «Без проблем». Договорился с «Сарагосой». Я прилетел — и всё пошло.
Но перед этим Валерий Георгиевич Карпин помог. Так как я не был совершеннолетним, для подписания контракта нужно было разрешение предыдущих клубов. И из «Спартака» не хотели его давать, какие-то палки в колёса вставляли. А Карпин, он тогда генеральным директором был, дал разрешение, что у клуба нет претензий. Спасибо ему огромное, что не препятствовал.
— Языка, естественно, не знал?
— Испанский не знал, но английский немного знал. Первая тренировка в «Сарагосе»: мне было 17, а там в команде были дети 14-летние. Думали, наверное, русский приехал, потренируется и уедет. Ростом я выделялся, да. Потренировался, выглядел лучшим, поэтому на следующий день меня перевели в команду моего года. Еще через день меня уже подтянули для тренировок с основой.
— Как давался испанский язык?
— Первый год жил в резиденции для студентов, куда часто селили приезжих футболистов. Русский язык там никто не знает — хочешь не хочешь, выучишь. Немного занимался с учителем, а в основном учил через практику. За год получилось подучить.
— Адаптировался быстро?
— Да. В футболе было все хорошо: наслаждался тренировками, часто подтягивали к основной команде. Мы ходили на матчи, видели вживую Месси и Роналду, ждали их у выхода, чтобы сфоткаться. И вся эта атмосфера положительно влияла и на быт. На второй год я начал снимать апартаменты, привез брата с бабушкой. Друзья были и бразильцы, и марокканцы. Я такой человек — всегда найду общий язык.
Пако Эррера уходил и сказал: «Жалею, что не дал тебе дебютировать»
— В «Сарагосе» как все сложилось?
— Я провел там три года. На второй год перешёл в дубль, на третий — стабильно тренировался с основой. Пако Эррера был тренером. Он меня на сборы брал, в заявку на матчи включал, и были игры, где, как казалось, наигрывался в основном составе, вот-вот должен был дебютировать, но в последний момент Эррера ставил других. Потом его уволили. И перед уходом в раздевалке сказал: «Жалею об одном — что не дал дебютировать Швецу». Было приятно, но легче от этого не стало (смеется).
Пришёл Виктор Муньос. Первая игра — с «Депортиво Ла-Корунией» дома. Тренер выпускает меня на 80-й минуте. Я выхожу, стадион аплодирует. Думаю: «Всё, звёздный час!» А на следующий день он говорит: «Мне не понравилось, как ты тренируешься». Речь шла о восстановительной тренировке после матча. И всё. Отправил обратно в дубль.
— Обидно?
— Скорее было непонимание, потому что никто толком не объяснил причину перевода. Потом контракт заканчивался. Предлагали новый, и готов был подписать, но начался бардак в руководстве, трубки не брали от агента, и в тот момент пришло предложение из «Вильярреала».
«Вильярреал Б» — одна из лучших команд-дублей в Испании наряду с «Реалом» и «Барсой». Видел в этом переходе для себя перспективы как для футболиста, возможность дальше расти.
Но я не сразу попадал в заявку первой команды. Как-то раз попал в заявку на матч с «Атлетико». Тренером был Марселино, который всегда давал шанс молодым игрокам. Сижу на скамейке, а они у команды находились рядом, и у «Атлетико» Фернандо Торрес готовится. Я тоже разминаюсь, последняя замена остаётся. Думаю: «Сейчас выйду». И тут наш вратарь Асенхо получает травму – кресты. Тренеру пришлось делать замену вратаря, и мой выход переиграли.
— В «Вильярреале» у тебя тоже была травма?
— Да, в матче за вторую команду против «Валенсии Б» на Месталье неудачно встал на голеностоп, и выяснилось, что получил стрессовый перелом. Боль была ужасная. Полгода пропустил.
Когда контракт заканчивался, руководство сказало: «Ты не раскрылся до конца, оставайся в дубле». Но мне уже было 24 года. Для меня это было не тем, что я бы хотел. Мне нужен был шаг вперёд.
«С первой тренировки в «Ахмате» стало понятно, что принял правильное решение»
— Варианты были?
— Из Испании — «Химнастик» из Таррагоны, «Белененсеш» из Португалии. Из России — «Амкар», «Анжи» и «Ахмат». Но «Ахмат» вышел с конкретным предложением, и с Олегом Георгиевичем Кононовым я пообщался по телефону, он сказал: «Приезжай». Это было летнее трансферное окно, я присоединился к команде с первых дней на сборах в Австрии. И с первой тренировки стало понятно, что принял правильное решение.
— Как тебя приняли?
— Очень тепло, коллектив отличный. Помню свои эмоции перед первым матчем. «Ахмат-Арена» — против нас «Краснодар». Я уже с самой разминки наслаждался и предвкушал хорошую игру. Понимал, что нельзя уступить ни в одном единоборстве. Знал, что у них в центре играет Юрий Газинский — основной игрок сборной в тот момент. В середине первого тайма между нами стык. Никто не убрал ногу. С обеих сторон вышли врачи. У меня голень разодрана — заморозили, перебинтовали и продолжил. А Газинский через пару минут замену попросил. Мы тот матч проиграли, кстати. Но эмоции были великолепные.
— Там тебя сразу полюбили. Почему?
— В Грозном любят тех, кто выкладывается. А я был замотивирован, наслаждался каждым днём.
— Давай выберем топ тренеров за время твоей карьеры в «Ахмате»?
— Назову Кононова и Рахимова, с которыми много работал. Они доверяли мне как игроку, как одному из лидеров, с ними сложились хорошие рабочие отношения.
— Помню, как ты резко «взлетел». Четвёртый или пятый матч в основе — и уже в сборной России?
— Да. Сыграл с «Уфой», потом с «Краснодаром», потом с ЦСКА на выезде, где мы выиграли. После той игры в раздевалку зашел вице-президент и объявил: «Швец — в сборную». Все хлопали и с радостью реагировали на новость. Это был расширенный список для новичков: Миранчуки, Тарасов, Игнатьев. Потом уже вызывали в основную сборную на постоянную основу.
— Вспомни свой дебют за сборную.
— Дебютировал с Францией в Питере в товарищеской игре. 60 тысяч на стадионе, великолепная атмосфера, наслаждался этим моментом. На трибунах меня поддерживали мама, папа, жена. Я вышел в центре полузащиты против Погба, с Оливье Жиру было много единоборств. Футболками с ним потом поменялись.
— Какие еще футболки есть в коллекции?
— Бразилии – Дани Алвеса, менялся с нападающим сборной Чехии, еще с Ильярраменди из «Реал Сосьедада», с Денисом Черышевым.
— Расскажи про матч с Бразилией.
— С Бразилией не сыграл, но после игры говорят: «Швец, Семёнов, на допинг-тест». И мы там с Виллианом и Фирмино сидели, общались.
«Зенит давал 6 миллионов «Ахмату», но трансфер сорвался»
— После такого сезона пошли предложения?
— Да. Зимой позвали в «Зенит». Я разговаривал с Вячеславом Малафеевым, спортивным директором на тот момент. Личные условия даже обсудили.
— Предлагали огромный контракт?
— Да, хорошие условия. Я уже был «на чемоданах». Организовал для игроков «Ахмата» прощальный ужин, а трансфер всё откладывался. День за днём. В итоге окно закрылось и трансфер не состоялся. Галактионов, который в тот момент тренировал «Ахмат», после сбора в аэропорту сказал: «Для тебя лучше, что остался. Ты молодой, надо играть». Я, конечно, расстроился. Если не путаю, то в то окно «Зенит» купил Набиуллина из «Рубина» и Оздоева.
— Это сказалось на твоей игре?
— Наверное, сказалось. Даже из-за стресса немного похудел. Такой человек: если переживаю, то чересчур. Но потом пришел в себя. Хорошо отыграл концовку чемпионата, и летом пришло предложение от «Спартака».
— Как отреагировал на приглашение? Все-таки почти родная команда.
— Я был в отпуске с супругой. Позвонил агент. Сказал, что «Спартак» дает «Ахмату» 6 миллионов.
— Личный контракт тоже солидный?
— Тоже хорошие условия, в таких клубах это нормально. Когда был интерес «Спартака», я приехал на сборы в Австрию, и снова начало всё затягиваться, клубы не могли договориться. Я просил меня отпустить, потому что понимал, что в «Спартак» два раза не зовут. Но не отпустили. Мне улучшили контракт, я продолжил играть в «Ахмате». Уже потом узнал, что через год было еще одно предложение — от «Брюгге».
— Они тогда в Лиге чемпионов играли?
— Да. Причем «Брюгге» - это такая команда, которая в основном берет молодых игроков для продажи. Но на меня они рассчитывали как на игрока, который усилит их здесь и сейчас. Но до меня информация об этом дошла позднее. В итоге разорвал отношения с агентами, перевернул страницу.
— Не обидно, что «Ахмат» выжал из тебя все соки и в итоге расстался?
— Нет-нет, это жизнь. С руководством и болельщиками у меня хорошие отношения. Я отыграл там 187 матчей. Чуть недотянул до 200. Вхожу в топ-6 по количеству игр за клуб за всю историю. Благодарен «Ахмату» за все и горжусь тем, что смог поиграть в этом клубе и принести пользу. Меня очень достойно проводили, расстались в дружеских и теплых отношениях.
«В «Рубине» невероятно теплая атмосфера»
— Как возник вариант с «Рубином»?
— На тот момент не входил в планы тренера «Ахмата», попросил президента клуба меня отпустить. И благодарен, что мне пошли навстречу. На меня вышел с предложением другой клуб РПЛ. Я уже готовился ехать в команду, но поступил звонок от Рашида Маматкуловича. Маршрут был перестроен.
— Как тебя приняли в команде?
— С первого дня все было прекрасно. Я вообще хочу через интервью сказать спасибо. Всем. Начиная от персонала, заканчивая игроками и тренерами. Как только оформили трансфер, у команды был выезд в Оренбург на кубковый матч, и я полетел. Дебютировал там же и довольно быстро включился в работу. Получал наслаждение от нахождения в команде, тренировочного процесса, коллектива и с первого дня почувствовал себя в своей тарелке.
— Ты помог «Рубину» совершить камбэк в Самаре против «Акрона». Расскажи, как это было?
— Да, уже в следующей игре с «Акроном» снова вышел на поле – при счете 0:2. Рашид Маматкулович после часа игры подозвал, у нас мало что получалось в той игре. И мы вышли на замену с Дарданом с задачей перевернуть ход матча. И все сложилось удачно: через минуты Даку забил невероятный гол, а в концовке я сделал голевую скидку на второй гол – Жак Сиве сравнял счет.
— И в той же игре было обидное повреждение.
— Да, в конце матча, за 2-3 минуты до конца, почувствовал дискомфорт мышцы, и меня заменили, потому что не мог продолжить.
— Но потом случилась серьезная травма – разрыв крестов. Как это было?
— Это было занятие на поле, одно из последних перед возвращением в общую группу. Команда тогда была на выезде в Краснодаре, а я занимался в Казани вместе с тренером-реабилитологом и другими игроками, которые восстанавливались. Это было последнее упражнение, и было единоборство один в один, я неудачно встал на ногу и почувствовал хруст, а затем боль. Если честно, то сразу понял, что травма очень серьезная. Не мог поверить…
Вообще это первая подобная травма в моей карьере, и получил её буквально на ровном месте. Очень обидно, что в начале карьеры в «Рубине», когда все так удачно складывалось, случилось такое повреждение. Но в любом случае это непростое время закалит и сделает меня сильнее. Благодарен моим близким и родным, моей семье, которые меня поддерживают. Жена и дети с первых дней после операции были со мной и сильно мне помогли преодолеть этот непростой период.
— Как в клубе отреагировали?
— Понятно, что все очень расстроились. Но меня поддержали все в клубе, начиная от тренера Рашида Маматкуловича, спортивного директора Константина Юрьевича Дзюбы, руководителей, сотрудников, заканчивая игроками. Все очень поддерживали, переживали, благодарен каждому за поддержку и теплые слова. После операции в Германии все писали, звонили, и мне было очень приятно, что все в клубе так поддерживали. Это говорит о том, что «Рубин» – большой клуб, где ценят каждого игрока, который есть в команде.
— Успел ли попрощаться с Рашидом Рахимовым?
– Успел на командном ужине перед зимними сборами. Рашид Маматкулович сам позвал всю команду на прощальный ужин в Москве. Очень тёплая встреча, по-семейному. Он говорил простые, но правильные вещи: про характер, про уважение, про то, что футбол — это жизнь. Благодарен Рахимову за то, что пригласил в команду, за совместную работу и его отношение, и уверен, что Рашид Маматкулович без работы в футболе не останется.
— А как тебе новый тренер Франк Артига? Успел ли с ним пообщаться?
– Да, в начале сбора. Был приятно удивлен тем, что Франк в один из первых дней подошёл ко мне, спросил про ногу, про мое состояние и поддержал. Мне было чертовски приятно, что тренер обратил внимание на травмированного игрока. Это о многом говорит.
— В каком сейчас ты состоянии и когда тебя ждать на поле?
— После операции в Германии я ездил на восстановление в Сербию и провел хорошую работу перед сборами. Уже в Турции на сборах с командой работал по программе с реабилитологами клуба, и им тоже огромная благодарность за то, что помогают и оказывают максимальную поддержку. Уже начал беговую работу, реабилитация идет по плану. Очень надеюсь, что в скором времени начну работать на футбольном поле.
Сейчас для меня главное – поскорее восстановиться, вернуться на поле, начать играть, очень хочется помочь команде и на футбольном поле отблагодарить клуб за поддержку. И очень благодарен болельщикам клуба, которые меня поддерживали. Это очень ценно. Надеюсь как можно скорее вернуться на поле и порадовать их своей игрой.
Подписывайтесь на нас в Дзен!
Помогли игра Столбовой и блок.
У ведущей вернулись все проблемы, которые тщательно скрывались весь сезон.
Интересный разговор с полузащитником казанской команды, который заслужил свой шанс.
Разбираем вероятности в паре.
Наставник казанцев не полетел в Новокуйбышевск - его обязанности исполнял Вячеслав Кургузов.
